«Однако мы решили не возвращаться» — 20 лет Первой чеченской кампании

20 лет назад российские войска вошли на территорию Чечни. Именно 11 декабря началась Первая чеченская кампания. Военные действия на территории республики привели к многочисленным жертвам и серьезным потерям. Мы решили вспомнить о тех, кто погиб в Чечне, и о тех, кто там выжил. Как выглядела эта война, читайте в отрывках из воспоминаний и книг о Чечне.
Вдоль дороги встречаются дома, состоящие из одного фасада, за которым ничего нет, просто стена с оконными проемами. Странно, что эти стены не падают на дорогу от сквозняков. Пацаны смотрят на дома, на пустые окна в таком напряжении, что, кажется, лопни сейчас шина, многие разорвутся вместе с ней. Ежесекундно мнится, что сейчас начнут стрелять. Отовсюду: из каждого окна, с крыш, из кустов, из канав, из детских беседок… И всех нас убьют. Меня убьют. «Патологии», Захар Прилепин
№2169 — указ «О мерах по обеспечению законности, правопорядка и общественной безопасности на территории Чеченской Республики» был подписан Б. Ельциным 11 декабря 1994 года.
Сережи не стало в том самом бою, когда мне порвало ноги. Сергей всегда лез вперед всех. Из всех нас — Васьки, Игоря, Сереги и меня — вернулся только я… Сережу прошило в спину, когда уходили от сгоревшей колонны, он так и лежал на склоне, и только орал, отстреливаясь — «Тяните Димку, тяните…» Он так лежал, обескровленный, на склоне, когда духи шили его от злобы очередями… …И я пошел в тренажерный зал, я выл, но грузил ноги… Сейчас я даже не хромаю… Моего сына будут звать Сережей… «Склон», Дмитрий Соловьев

Фото: warchechnya.ru По ночам орешь во сне, скрипишь зубами, вскакиваешь весь в холодном поту, мерещится всякая дрянь. Выстрелы, разрывы гранат, трупы, горящие «бээмпэшки», окровавленные разодранные бушлаты. Есть у Франсиско Гойи картина «Сон разума рождает чудовищ», вот что-то подобное творится со мной. Мысли и проклятые воспоминания о войне настойчиво преследуют как свора свирепых гончих псов, как стая мерзких чудовищ. Пытаешься бежать, скрыться, спрятаться, но безуспешно. Настигают и безжалостно рвут на куски. В пору завыть волком. «Щенки и псы войны», Сергей Щербаков
«70% чеченцев поддержат ввод войск и будут посыпать российским солдатам дорогу мукой, а остальные 30% отнесутся нейтрально» — 29 ноября 1994 года заявил министр по делам национальностей Николай Егоров.
После небольшого совета убитых решили хоронить. Положили всех вместе и завалили камнями. Документы, награды, письма и личные вещи, взяли с собой… …Вернулись назад. Стали решать как хоронить. Разбирать общую могилу или положить рядом. Дорешались до того, что подрались. Слава богу, до крови не дошло. Обстановка в отряде напряженная. Каждый знает, что его ждет, если нас не найдут. Решили так, отходим от могилы километра на два, и становимся лагерем, на сутки. Всем нужен отдых. Делая себе перевязку, увидел, что края раны почернели и вывернулись наружу. Затягивая повязку, чуть не потерял сознание. Ребятам пока решил не говорить. 22 июня 1995 года. «Военный дневник», Томирлан Мизандари

Фото: warchechnya.ru Когда я влетел в свою крошечную палатку, расположенную в двадцати шагах от артплощадки, сердце норовило выскочить изо рта и ускакать куда-то в сторону Дагестана. Набрасывая разгрузочный жилет с магазинами и вешая на плечо автомат, я отнюдь не воображал, что мой личный огневой вклад в общее дело внесет глобальный перелом в ход и исход боя. Вообще, довольно забавно смотреть со стороны на определенную категорию офицеров, озабоченных демонстрацией собственной воинственности, как-то: крутыми нашивками, головными повязками и метанием ручных гранат в противника, которого нет. Главным оружием офицера любого ранга в современном бою являются бинокль, радиостанция и мозги, причем отсутствие последних невозможно компенсировать даже бицепсами толщиной в слоновью ногу. Но без «калашникова» и полутора-двух десятков магазинов к нему чувствуешь себя, как без штанов, — что есть, то есть. Так что я привел себя в боевой порядок и змеей метнулся на артплощадку. «Крепкие орешки», Георгий Костылев
Свыше 2000 военнослужащих погибли во время операции «Джихад» (нападение дудаевцев на Грозный 622 августа).
Отвоевали очередную пятиэтажку. Точнее, то, что от нее осталось. Дальше не двигаемся, так как последняя неподбитая БМП увезла раненых. У нас из серьезного вооружения один РПГ остался. А напротив боевички сидят упертые, и их много. Палят, патронов не жалея. Из подствольников и автоматов их не выкурить. Перестреливаемся. Ждем подкрепления, которое два часа назад обещали. Вдруг на той стороне, где боевики засели, сильный переполох начался. Палят «чехи» куда-то себе за спину. Некоторые с перепугу аж на нашу сторону выбегают. Стреляем по ним, немало озадаченные их поведением. Стрельба все ближе. Разрывы, дым столбом. Рев двигателя. Из-за разрушенной стены, словно Феникс из пепла, выскакивает Т-80. Он несется прямо на нас. Видим, танк не дудаевский. Стараемся на глаза попасть, чтобы тот ненароком своих не подавил. Наконец экипаж увидел нас. Танк остановился. Тяжелая машина — как смятая промокашка. Активная броня висит лохмотьями. Башня засыпана кирпичами и штукатуркой. У танкистов, вылезших из ее нутра, вид не краше. На закопченных до черноты лицах блестят глаза да белеют зубы. — Закурить есть, пехота? «Пацифистское чтиво», Эдуард Вурцели

Фото: warchechnya.ru — Парни, — кричит начальник, — мы уже почти прилетели. Только что поступил приказ возвращаться, мол, зона опасная. Вы как? Нельзя сказать, что мы прямо такие герои. И что, как в фильмах, когда говорили: «задание добровольное, кто согласен — шаг вперед!» — и вся шеренга разом делала этот смертельно опасный шаг, или говорили «есть такая профессия Родину защищать!», или такие душераздирающие призывы как: «За родину!», и еще какого-нибудь другого патриотического бреда у нас в головах не было. Однако мы решили не возвращаться. «Семь минут», Владимир Косарецкий
85 человек убитыми и 72 пропавшими без вести, уничтожено 20 танков, более 100 военнослужащих попали в плен — потери Майкопской бригады во время штурма Грозного.
Но как ни старались дудаевцы морально сломить наших солдат и офицеров, им это не удалось. Даже в первые дни штурма Грозного, когда многих охватил страх и отчаяние от безвыходности ситуации, проявлено немало примеров мужества, стойкости. Танкист лейтенант В. Григоращенко — прототип героя фильма А. Невзорова «Чистилище» — распятый на кресте, навсегда останется образцом для нынешних и будущих защитников Родины. Тогда в Грозном дудаевцы искренне восхищались офицером из бригады спецназа СКВО, в одиночку сдерживавшего натиск неприятеля. «Все! Хватит! Молодец! — кричали окруженному и раненному русскому воину. — Уходи! Мы тебя не тронем! Мы вынесем тебя к твоим!» — пообещали чеченцы. «Хорошо, — сказал лейтенант. — Согласен. Идите сюда!» Когда те приблизились, офицер подорвал и себя, и боевиков гранатой. Нет, ошибаются те, кто утверждал, что в результате «новогоднего» штурма федеральные войска были разгромлены. Да, мы умылись кровью, но показали, что и в нынешнее время — время размытых идеалов, в нас жив героический дух предков. «Моя война. Чеченский дневник окопного генерала», Геннадий Трошев

Фото: warchechnya.ru На бледном, несколько напряженном лице солдата не отразилось ни страха, ни боли, ни каких-то других эмоций. На меня он тоже не смотрел — только губы шевельнулись: — Ничего, нормально. Эх, сколько раз я слышал это самое «ничего»! Извините, ребята, привал не здесь, а через десять километров — ничего, командир! Ответный огонь открывать запрещено — ничего, командир! Хлопцы, жратвы сегодня не будет — ничего, командир! В общем, так: ни враг, ни природа, ни какие-либо другие объективные обстоятельства не в состоянии победить Русского Солдата. Одолеть его может только предательство. «Крепкие орешки», Георгий Костылев
80000 человек гражданского населения Чечни погибли за время конфликта, по оценке секретаря Совбеза РФ А.Лебедя.
Холодные ладони и маета, и много без вкуса выкуренных сигарет, и нелепые раздумья, которые неотвязно крутятся в голове. Так хочется жить. Почему так хочется жить? Почему так же не хочется жить в обычные дни, в мирные? «Патологии», Захар Прилепин

Также по теме: